Марисса Ирвин подъезжает к дому, адрес которого ей продиктовал сын по телефону. После уроков он заскочил к приятелю, с которым подружился недавно. Она волновалась, как всегда, но не ожидала такого.
Дверь открывает совершенно незнакомая женщина. У неё спокойное, даже отстранённое лицо. Марисса, стараясь улыбаться, объясняет: она забирает сына, Итан должен быть здесь.
Женщина медленно качает головой. Её взгляд чистый, почти пустой. Она говорит ровным голосом, что не понимает, о ком идёт речь. Мальчиков у неё в гостях нет. Она одна живёт в этом доме.
В груди у Мариссы что-то обрывается. Холодная волна накатывает снизу вверх. Она пытается говорить спокойно, показывает на экран телефона: вот же адрес, вот сообщение от Итана. Женщина лишь пожимает плечами. Она не знает никакого Итана. Возможно, он ошибся домом.
Но Марисса помнит чётко: сын назвал именно этот номер, описал синий ставень на окне. Ставень здесь, на месте. Она чувствует, как почва уходит из-под ног. Её голос начинает дрожать, хотя она пытается сдержаться. Она просит, чтобы женщина просто заглянула внутрь, проверила. Вдруг мальчики наверху и не слышали звонка?
Незнакомка стоит в дверном проёме неподвижно. Она повторяет свою фразу, словно заученную: здесь никого нет. И медленно начинает закрывать дверь. В её глазах нет ни злобы, ни страха — лишь полное, леденящее душу равнодушие.
Дверь щёлкнула. Марисса остаётся на крыльце одна, в тишине чужого двора. В ушах звенит. Она достаёт телефон, дрожащими пальцами набирает номер сына. Идёт длинный гудок, потом — голосовая почта. Она звонит снова и снова. Только тишина в ответ.
Вот он, тот самый страх. Тот сценарий, о котором думают все родители глубокой ночью и тут же прогоняют мысли прочь. Ребёнок был здесь минуту назад — и вот его уже нет. И нет ни одной понятной ниточки, за которую можно ухватиться. Только чужая дверь и спокойные глаза незнакомки, которая ничего не знает.
Марисса отступает к машине, опираясь на капот, чтобы не упасть. Мысли несутся с бешеной скоростью. Звонить в полицию? Сейчас же? А если он просто заигрался в парке? Но он же сказал, что идёт к другу. К другу, которого, по словам этой женщины, не существует.
Небо начинает темнеть, сгущаются сумерки. Обычный тихий район, аккуратные газоны, детский велосипед у соседского забора. И абсолютная, всепоглощающая пустота там, где только что должен был быть её сын. Каждая секунда тикает в висках, тяжёлая и громкая. С этого момента, с этого щелчка замка, всё меняется. Начинается самое страшное.
