Весна 1943-го. Война, кажется, впиталась в саму землю, пропитала её запахом гари и металла. На опушке, где ещё недавно гремел бой, теперь стояла неестественная, звенящая тишина. Флёра, худой и угловатый, не по годам серьёзный, бродил среди следов недавней схватки. Взгляд скользил по воронкам, обгоревшим деревьям, забытым солдатским вещам.
Вот из-под обрывка колючей проволоки, спутанной с ржавыми звеньями пулемётной ленты, что-то блеснуло. Не броско, а тускло, приглушённо. Мальчик наклонился, начал осторожно разгребать руками холодную, сырую землю. Пальцы наткнулись на твёрдый, удлинённый предмет. Это был карабин. Деревянный приклад потемнел, металл покрылся бурыми разводами, но механизм, как показалось Флёре, не был безнадёжно испорчен.
Он вытащил находку, смахнул комья глины. В ладонях оружие лежало неожиданно тяжело. Это был не игрушечный пистолет, вырезанный из доски, а настоящая, грозная вещь, побывавшая в огне. Рядом валялась простреленная каска, вмятину на её боку Флёра рассматривал долго, мысленно представляя тот самый миг, шум, свист.
Мысли работали быстро, чётко, по-взрослому. Оставить находку здесь? Невозможно. Отнести в деревню? Но там сейчас свои порядки, и лишнее внимание к подростку с оружием могло обернуться бедой для всех. В голове сложился единственный, ясный и опасный план. Он знал, куда идти. Слухи о народных мстителях, базировавшихся в глубине лесной чащи, ходили по окрестным сёлам шёпотом, с оглядкой. Там его не спросят лишнего. Там поймут.
Флёра снял с себя старую, потрёпанную куртку, старательно обернул ею карабин, скрыв металлический блеск. Ещё раз окинул взглядом мрачный пейзаж бывшего поля боя, глубоко вздохнул и шагнул в сторону леса. Под ногами хрустел прошлогодний хворост, мешались свежие и старые следы. Каждый шорох заставлял настораживаться, прислушиваться. Дорога предстояла неблизкая, и идти нужно было не по тропам, а наугад, ориентируясь по памяти и внутреннему чутью.
Лес постепенно сгущался, поглощая его. Света становилось меньше, воздух — холоднее и влажнее. Но с каждым шагом чувство тревоги понемногу отступало, сменяясь твёрдой решимостью. Он нёс не просто кусок металла. Он нёс свою билет в ту реальность, где даже подросток мог стать частью сопротивления, где можно было не просто ждать, а действовать. Тяжёлый свёрток в руках был теперь не обузой, а смыслом, тянувшим его вперёд, сквозь чащу, навстречу неизвестности, которая звалась «партизаны».
