Джесс разбудил ночью пронзительный плач маленькой Бетси. Десятимесячная дочь кричала так, как будто её что-то невыносимо мучило. Не раздумывая, молодая мать завернула ребёнка в одеяло и помчалась на машине в ближайшую больницу. В приёмном покое её ждал неожиданный, но знакомый до боли человек — дежурным врачом в отделении реанимации оказалась Лиз, её близкая подруга ещё со школьных времён.
Осмотр и срочные процедуры не заняли много времени. Однако, изучая рентгеновские снимки черепа малышки, Лиз замерла. Чёткие линии на плёнке не оставляли сомнений — у Бетси были множественные трещины. Такие травмы у младенцев почти всегда говорят об одном. Протокол и профессиональный долг требовали немедленно сообщить в органы опеки о возможном случае жестокого обращения с ребёнком. Это стандартная процедура при подобных повреждениях.
Лиз посмотрела на измученное лицо Джесс, которая в растерянности теребила край своей кофты. Они делились всеми секретами, поддерживали друг друга в трудные минуты, их семьи часто собирались вместе. Сейчас же между ними встала холодная стена медицинского заключения. Скрыть факт травмы? Это означало бы нарушить закон, предать свою врачебную клятву и подвергнуть ребёнка потенциальной опасности, если причина всё-таки была не случайной. Но следовать правилам безоговорочно — значило запустить безжалостный механизм проверок, который мог расколоть семью подруги, вызвать шквал подозрений и осуждения.
После мучительных минут раздумий Лиз набрала номер службы опеки. Её пальцы дрожали, но голос звучал твёрдо. Она составила официальное заключение, описав все обнаруженные повреждения. В этот момент она перестала быть просто подругой — она стала врачом, который выбрал безопасность ребёнка.
Этот выбор, правильный с точки зрения закона и этики, обрушился на их дружбу как ледяной удар. Новость быстро разнеслась по их общему кругу общения. Некоторые подруги из их компании не могли понять и принять поступок Лиз, видя в нём предательство. Другие, сдерживая эмоции, пытались сохранить нейтралитет. В воздухе повисло тяжёлое молчание на совместных встречах, а общие планы стали рушиться один за другим.
Напряжение не ограничилось их личными отношениями. Под подозрение попал муж Джесс. В их семье начались трудные, полные взаимных упрёков разговоры. Даже в, казалось бы, благополучной семье самой Лиз возникли трещины: её супруг, хотя и поддерживал профессиональное решение, с тревогой наблюдал, как этот случай отдаляет жену от людей, которые были частью их жизни многие годы. Стабильный мир двух семей, связанных многолетней дружбой, дал опасную трещину, и никто не мог предсказать, удастся ли её залатать.
