Путь к собственной юридической практике для Соломона Гудмана в Альбукерке оказался тернистым. Вместо быстрого взлёта его ждала череда сложных препятствий. Начать пришлось практически с нуля, без солидных клиентов и стабильного дохода. Первый офис больше напоминал каморку, а телефон молчал неделями.
Финансовая неустойчивость давила постоянно. Аренда, коммунальные счета, базовые расходы на содержание конторы — каждая копейка была на счету. Солу приходилось браться за любые дела, часто малозначительные, лишь бы получить хоть какой-то гонорар. Это был мир мелких правонарушений и отчаявшихся людей, далёкий от глянцевых образцов успешной адвокатуры.
Помимо денежных трудностей, существовала и репутационная проблема. В местных юридических кругах его имя не вызывало особого доверия. Конкуренция с устоявшимися фирмами была неравной. Чтобы привлечь внимание, приходилось проявлять недюжую изобретательность, искать клиентов в самых неожиданных местах. Порой методы казались сомнительными, но выбора особо не оставалось.
Личная жизнь также дала трещину под гнётом обстоятельств. Постоянный стресс и необходимость быть всегда на связи, в борьбе за каждый шанс, отдаляли его от близких. Невозможность обеспечить стабильность становилась источником внутренних конфликтов и тяжёлых разговоров.
Каждое новое дело превращалось в битву не только в зале суда, но и с самим собой. Давление со стороны обвинения, не всегда благосклонные судьи, клиенты, которые могли подвести в любой момент, — всё это проверяло его на прочность. Ошибки были неизбежны, а их цена порой оказывалась очень высокой.
Однако именно в этой борьбе, через череду неудач и редких, но таких важных побед, кропотливо формировалась его уникальная практика. Он учился находить нестандартные ходы, понимать психологию людей, стоящих по обе стороны закона. Постепенно, шаг за шагом, из хаоса начал проступать контур того дела, которое впоследствии станет легендой Альбукерке. Это была история не о мгновенном успехе, а об упорстве, граничащем с одержимостью, и умении выстоять там, где многие бы уже сдались.
