Пьеро наконец переступает порог квартиры Лары. Вечер долгожданного первого свидания начался. За столом, уставленным ужином, оба чувствуют знакомое напряжение — смесь ожидания и легкой скованности. Молчание тянется, прерываемое лишь звоном приборов.
Он делает первый шаг, задавая вопрос о её работе. Она отвечает, но мысленно уже анализирует: «Не слишком ли скучно прозвучало? Может, стоит добавить что-то забавное?» В её голове тут же включается строгий внутренний голос, напоминающий о прошлых неудачных диалогах. Пьеро, в свою очередь, слушая её, ловит себя на мысли: «А что, если моя следующая реплика покажется наигранной?» Его собственный невидимый советник тут же предлагает заготовленную тему из списка «безопасных».
Разговор медленно набирает обороты, напоминая осторожный танец. Каждое слово взвешивается, каждая пауза кажется чуть длиннее, чем нужно. Они говорят о книгах, о случайно увиденном фильме, о погоде за окном. Но параллельно в уме каждого идёт своя, куда более оживлённая дискуссия. Её внутренний эксперт нашептывает: «Улыбнись сейчас, это будет уместно». Его — предостерегает: «Не перебивай, дай договорить».
Внешне всё выглядит вполне прилично: два взрослых человека ведут светскую беседу. Внутри же — целый совет директоров из страхов, надежд и воспоминаний активно комментирует каждый жест, интонацию, выбор темы. Эта невидимая стена из советов и сомнений иногда мешает расслышать самого человека напротив.
Но постепенно, через общие неуверенные шутки и искренний смех над неловкостью момента, что-то меняется. Внешние диалоги начинают сливаться, внутренние комментаторы понемногу умолкают. Остаются просто они — двое людей за столом, которые, преодолевая начальную робость, учатся разговаривать не с проекциями и ожиданиями, а друг с другом. И в этой непростой, честной попытке понять и быть понятым рождается то самое, ради чего и затевались все эти первые свидания.
